Драпежная жанчына
З даўжэннымі кіпцямі
Ты падзярэш мне спіну
Адразу я ўцяміў

Нібыта Фрэдзі Кругер
Цяпер мая Маруся
Хадзі ка мне мой бургер
Ды нешта я баюся

Ты успеешь запросто всегда
Превратиться в тех, над кем смеёшься.
Самое печальное — когда
Дешевеешь, хоть не продаёшься.

Когда я снова стану старым,
Как у Есенина стихи,
То, может, жеребцом поджарым
К людям отправлюсь по грехи.

Но что без денег старику?
Из жалости не даст и шлюха.
А сбережения — ку-ку,
Как говорит кумец Андрюха.

В кармане лишь консервный нож
И тот от времени облезший.
Как в песне, я подумал: что ж,
Задумке волю дам давнешней.

На Околесниково банк
Открытой настежь дверью встретил:
— Куда ты, старый, прёшь как танк?
Но ножик за меня ответил.

Пяток старушек и кассир…
— Грузи скорей в авоську кассу!
И, как заправский рэкетир,
Я припугнул людскую массу.

Кассир мне: — Дедушка, смикить:
Налички нет, все деньги в цифре.
Тебе куда переводить?
Куда-нибудь в офшор на Кипре?

— А это где и это как?
— Не ссы, дедуль, я всё устрою.
Лишь обещай, что, взяв ясак,
Ты заберёшь меня с сестрою.

— Проснулся, старый дуралей!
Неси дрова, остыла груба.
Ну что лежишь? Давай скорей! —
Толкала в плечи бабка грубо.

Пенсионерский сладкий сон
С такой прекрасной перспективой
За двери тихо вышел вон,
Не дав пожить ни дня красиво.

Я куплю себе Сузуки,
Чтоб отведать жизни яркой.
Разобьюсь — не смейтесь, , —
Вас раздавит водки чаркой.

Или модною простудой
Ваши склеятся педали.
Счастье битою посудой
Прибавляется едва ли.

Скорость - способ и цель
Время очень условно
Сеть дорожных петель
Повязавшая кровно

Приблизительное время
У счастливой жизни — миги.
Как по зубьям теребени —
Могут жить одни сквалыги.

Не растрачивая чувства
Ни на радость, ни на грусть,
Мне б короткой, без занудства,
Только яркой — будет пусть.

Скорость - способ и цель
Время очень условно
Сеть дорожных петель
Повязавшая кровно

От неудачи к неудаче,
Бегу, теряя разум.
Исходна жизнь в моей задаче —
Её отнять бы разом.

Никак знакомый мост?
Семь и ноль-четыре метра.
На перилах в полный рост
Шатаюсь я от ветра.

Но вот сваливаюсь,
Лечу себе вниз.
Не долетаю? Останавливаюсь.
Зацепился плащом и повис.

Из рукавов вытряхиваюсь.
Нарочно бы так не упал.
Падаю и… не разбиваюсь.
Вот только ногу сломал.

Хромаю с нового захода.
Бывает, повезёт:
На мост, как мусор из заднего прохода,
Та самая улитка ползёт.

Прыжок за перила — вторая попытка.
Разбился только пока не совсем.
А чтобы добить, следом улитка.
Течение жизни жестоко ко всем.

Мне, чтобы от боли беречь глаза,
Прописана смерть в аптечном квитке.
И я, умирая, цеплялся за
Белое «хватит» на каждом завитке.

Праведность тем не идёт в зачёт,
Кто живёт и за это не платит.
Из глаза улитки слеза течёт.
Теперь уже точно хватит.

Отрадно, что есть ещё Люди
С буквы большой Человеки,
Бескорыстно и без прелюдий
Помогающие всем имяреки.

В том, что небо ещё не упало,
Целиком только их заслуга,
И одна из них, так совпало,
В настоящем — моя подруга.

Верно стоит сказать спасибо
Тем, кто веру в людей воскрешает,
Так как даже потому ибо, ибо…
Нам самим такими быть — что мешает?

— Я пишу.
— Ха-ха, и я со школы.
Все мы были ведь ученики.
Это что, опять твои приколы?
— Ты не понял: я пишу стихи.

— Много заработал?
— Да пошёл ты.
— Нет, ну а тогда оно зачем?
Ты пиши статьи для прессы жёлтой,
А стихи все могут без проблем.

А могли бы? Кроме пакля-рвакля?
Помнится, как мне один сантехник
Говорил: «Дешёвая спектакля», —
Услыхав о том, как много техник…

Да размеров есть и у стихов.
— В дюймах мерить или миллиметрах?
— Мало ли на свете дураков
С узниками совести в уретрах.

Ты нарочито мне казалась грубой,
бесцеремонно за уши схватив.
Ты нежно так поцеловала в губы,
что я застыл, блаженство ощутив.

Поплыл, раскис, ещё чуть-чуть — и тряпка,
и стал бы ей, но вдруг — икота.
Я покраснел, как на воришке шапка.
Как вовремя же вспомнил кто-то!

— Попей воды и помолчи — пройдёт.
Я попрошу, пусть кто-то напугает.
— Когда уже ты знаешь наперёд,
испуг, который ждёшь, не проканает.

— Ну не скажи. — И, сунув пальцы в рот,
она зубов достала оба ряда.
Прошла икота — практика не врёт, —
зато пришли брезгливость и досада.

Я отлучился: благо, туалет
был аккурат в углу за барной стойкой.
Я дал на чай и оплатил обед,
оставил ей проценты с неустойкой.

Сказал, что завтра заберу пальто.
Дежурное такси — вези хоть к чёрту,
Где Воланд, призывавший ни за что
себя не приучать к второму сорту.

— Что это, селёдка? Дайте две.
Как вы тут? От вас воняет рыбой…

— Скумбрией сейчас по голове
Или вот минтая мёрзлой глыбой.

Пожалел, как палтус камбалу.
Ты сперва под носом мыл бы, дядя.
Мы на рынке, а не на балу.
Ухи отморозишь, сверху глядя.

— Что же, приглашаю в ресторан,
На ваш выбор, если согласитесь…

— …Что же упираться как баран?
За селёдку только расплатитесь.


Вечер встречи. Я курю и жду,
Столик забронировал для двух.
Позвонит и скажет: «Не приду» —
Силились начаться мысли вслух.

Но она пришла. Верней, такси
Мне её явило, как быть может,
Не принцессу… Но её — «мерси»…
Руку подала — мороз по коже.

Я с открытым ртом подал меню,
Как слуга или халдей, не знаю.
Взгляд её легко пробил броню…

— Ну так что, я рыбой не воняю?

У кішэнях свішча вецер,
Пазяхае сумна рот.
Ты на ўсім бялюткім свеце
Самы сумны ідыёт.

Растлумач, адкуль надзея,
Што ўсё зменіцца, нібы
Самаздзейсніцца падзея
І ніколі больш журбы?

Дачакаліся нарэшце!
Ты каўтнуў гарэлкі чарку.
Скажаш: «Госці, пейце, ешце,
Абмывайце гаспадарку!»

Ад цяпер і назаўсёды —
Лёс жабрацкі, кінь мяне!
Толькі добрыя ўзгоды,
Ды няхай бяда міне.

На балоце плача жораў,
Да апошняй выграб жаб.
Пляшку я б яшчэ пабораў,
Толькі лепей стала каб.

А вторник словно и не уходил
Сегодня правда было холодней
Бед чередой планету захватив
В себе подобных сутолоке дней

Сегодня превратилось во вчера
И даже список важных дел на завтра
Был убран в ящик со стола с утра
Плохим у кофе вышел импульс старта

Вот потому и выбрал я деревню,
И то, что здесь друг друга люди знают.
Жить толокой — славян обычай древний,
Чужой беды здесь мимо не шагают.

Я в городе проездами, по будням:
Работа, магазин — и прочь от суеты.
Все прелести квартиры есть как будто,
Здесь планы то, что в городе мечты.

Разжечь огонь и, коротая вечер,
Сидеть в беседке, думать в тишине,
И босым по росе — сравнить-то не с чем...
А город с суетой наскучил мне.

Прозрачность границ между честью и нечистью
Не тот ли всё Бог там где НЕ И и Е
Глядит поражённый своей человечностью
Как тварей о нём не меняется мнение

А мы повторяем за Богом единым
Где и чего только он не исторг
Считая естественно-необходимым
Выразить словом минутный восторг

Местоимению место имевшему
Нынче ненужность внушают заочно
Найти бы замену всему невоскресшему
Худо-живое не так уж и срочно

Некогда некому чем-либо заняться
Всё ожидают и думают что
Манны небесной крупицы повалятся
Нет их пока но пока что зато

Кормараздатчики выучив библию
Рвут десятину с сознания масс
Мне нечего дать забирайте что выблюю
Я отравившийся слушая вас

Лавка чудес как СЕЛЬПО Богом данное
Закрылась с учёта на переучёт
Весь здравый смысл есть число постоянное
А население в сумме растёт

Когда труд мой будет недооценён
Не значься бесхозным ужасно-прекрасное
В подарок для новых от старых времён
Остались зелёное синее красное

Не доверяйте себялюбцам —
В своей участвовать судьбе.
Они, подобно плоскогубцам,
Укусят зло: «Чего тебе?»

Как только в вас нужда пропала,
Вы — мусор прошлого для них.
В чужом вчера меня не стало,
Икну, коль вспомнят, и — апчих!

Банка растворимого уныния
Полный грусти светлый образ твой.
В параллель бежала счастья линия,
Не давая сблизиться с собой.

Даже там, в далёкой перспективе,
Где и рельсы сходятся, кажись,
Где успех висит мишенью в тире,
В три попытки только уложись.

Но с моей удачей пули-дуры
Полетят в меня же рикошетом.
Первой скрипкой этой партитуры
Мне не быть, как ни рыдай фальцетом.

Труппе погорелого театра
Предлагались роли горемык
С оговоркой: «Приходите завтра».
— Нет, спасибо, сыты по кадык.

Мы сядем спина к спине,
С надеждой ты тихо спросишь,
Так, словно прижмёшь к стене:
«Ты больше меня не бросишь?»

Соврать, чтобы счастья миг
Не рвать, или молчать просто?
Мы словно герои из книг
Про необитаемый остров.

Весь огромный, быть может, мир
Не печалит пропажа наша.
Белый шум захватил эфир.
Я медведь, ну а ты Маша.

Ты не плачь, когда я уйду.
Я вернусь, буду вечно твой.
Загадаем давай звезду —
Она будет у нас связной.

Чтобы ночью взошла звезда
С надеждою и укором,
Ты могла бы спросить: «Когда?»
Она бы блеснула: «Скоро».

Утром я спеша ушёл из дома
Ритуальный кофе не допив
В полумраке властвовала дрёма
Тишину за шиворот схватив

Дважды за спиной мигнули фары
Чёрный поло подобрал меня
Завертелось колесо сансары
Тихий старт обычнейшего дня

На фасадах вычурно-случайно
Словно на костяшках домино
Перфокарт око́н светилась тайна
Пусто - два, а где-то шесть - одно

Трижды проскочили на зелёный
Будет время перед проходной
Никотином мозг пока что сонный
Пробудить скоптивши по одной

Солнце поднималось над заводом
Щёлкнул турникет - проход открыт
Шёл и молча думал мимоходом
О разнообразии корыт

Ровно половина торта
Упакована как целый.
Это как? Какого чёрта?
Что ещё за блин горелый?

Полукруглая коробка...
Нет, мол, это не объедки!
Это что? Пробилось робко:
— Вот вам торт для бедных, детки!?

— Ой, вы что, это удобно:
Пол-того и пол-другого.
- Чтоб, коль что-то несъедобно,
Ошибиться не намного?

Продавец лишь улыбнулась,
Не начавшись, спор утих.
Чувство юмора проснулось —
И я выдал новый стих:

— Наконец народ услышан!
Диатез, утрись, зараза!
И у четверти есть ниша —
Не тяните, режьте сразу!

— Я вяжу крючком.
— Возьмите замуж.
— Это тут причём?
— Не знаю...
— Да уж.

Снег выпавший растает и побегут ручьи
Весна глаза мне явит счастливые твои

Вернутся птицы в город и зацветёт сирень
Ты будешь всех прекрасней в погожий майский день

Ах вот бы мне такую когда-то я мечтал
И Господи спасибо что ей любимым стал

Ей богу жизнь прекрасна и от твоей любви
И я цвету и пахну скорей меня сорви

С праздником, милые дамы
И злые акулы пера!
В рамках дня женщин программы
Давно всех поздравить пора.

От коллектива мужского —
Каждой букет из ста роз.
Кто автор шика такого?
Глупый, наверно, вопрос.

Щедр от природы мужчина
В прежние было века.
Не нужен был повод-причина:
В пещеру с охоты — быка.

Да что быка, мамонта даже,
Покамест не поизвелись,
Добыв, не купив в распродаже,
Тащил: «На тебе, веселись!»

От всей души, милые дамы,
Всё лучшее — вам в этот день.
Вы дочери, сёстры и мамы.
Удачи и счастья вам всем!

День связал всех ниточкой незримой.
И в далёкой Африке пигмей
На Восьмое марта для любимой
Подарил букет сушёных змей.

Это день, когда мужик решает,
Как помститься за набор носков,
И сдаётся, что не уменьшает
Общий список годовых грехов.

Хмурая весенняя палитра
Продиктует общий смысл картин.
Водки в сумме будет аж два литра,
И тюльпан — букетом, но один.

Словно бы кого-то не хватает...
Важного кого-то эй ты где?
Гадость белая вот-вот уже растает
Напиши утешь что не в беде

Что ты просто в хлопотах домашних
И не до стихов увы пока
Напиши избавь от мыслей страшных
Пара дней а словно бы века...

Снилось мне: я взял тебя за руку
И тихо сказал: «Собирайся, уходим.
Ради чего терпеть боль и муку,
Палки в колёса совать свободе?

Здесь ничего нас не держит, чтобы,
Бросивши якорь, сидеть и ждать.
Что-то хоть раз поменять попробуй,
Иначе останется лишь гадать».

— Куда мы идём? — Это путь самурая.
— Зачем? — Цели нет, у тебя только путь.
За солнцем — оно на закате, сгорая,
И нас приближает к ответу чуть-чуть.

В битвах с собой не одна катана
Кислотой морали и совести желчью
Съедена, раня внутри тирана —
Волка, надевшего шкуру овечью.

Теперь, когда уж и дом построен
И наши дети играют в саду,
Мы знаем, как именно мир устроен.
Я тихо шепчу ей: «Идёшь?» — «Иду!»

— Куда мы идём? — Это путь самурая.
— Зачем? — Цели нет, у тебя только путь.
За солнцем — оно на закате, сгорая,
И нас приближает к ответу чуть-чуть.

Какою славной жизнь была —
Всего десяток лет назад.
Как быстро молодость прошла,
И ведь никто не виноват.

В разумных поиске причин,
Чтобы всё бросить и уйти,
Ты засиделся до морщин,
И все отрезаны пути.

У двух господ слугою был,
Пока не началась война,
И с кем остаться — не решил:
По обе стороны стена.

Оставить нажитого груз,
Шары и гелия баллон,
На спину ждать бубновый туз
Или в окошко выйти вон.

Кто, уходя, не уходил
И кто, прощаясь, не прощал,
Как будто не собравши сил,
Чтоб сделать то, что обещал.

Убьёшь дракона — и дракон
В тебе поселится самом.
Тяжелый выбор испокон
Мечтавшим о пути прямом.

А в министерстве важных дел
Собрались лучшие умы.
Представил профильный отдел
Им кодекс чести для тюрьмы.

Сидит на лавке рыжий кот
В тепла весеннего лучах,
А у меня болит живот.
Возможно, дело в кислых щах.

И всё..., что загадалось, — то сбылось.
Нельзя..., нельзя завидовать и врать.
За что..., за что бы драться ни пришлось —
Учись..., учись вставать и побеждать.

Пока не встретил ту одну — прибереги
Огонь в груди,
Чтоб ты... При встрече мог её согреть.
Ещё..., ещё придётся погоди,
Сгорать... И плечи подставлять под плеть.

Лишь эхо юношеских снов, где ты геройствовать спешил,
Поход..., поход тебя не утомлял.
Иди..., ну уходи, раз так решил.
И вот..., и вот ты всё-таки устал.

Ты не забыт, уткнувшись в быт, —
Ты ничего не проиграл.
А мог..., а мог уже лежать в земле,
Но Бог..., как мог, ошибки исправлял.
Он был... Суров к другим, но не к тебе.

Запрет..., он для тебя не значил «нет»,
Он был..., он был преградой на пути.
Ответ... На сотни бед — один ответ:
Он в том..., что от себя нельзя уйти.

Мелькали станции метро в разлётах
раздвижных дверей,
И вот..., и вот в вагон вошла она.
Скорей..., давай скорей иди за ней,
Ведь с ней..., ведь с ней любовь тебя нашла.

Летом в городе и вовсе не темнеет, даже в таком небольшом как наш. И гордым владельцам телескопов остаётся: либо вздыхать от досады, либо, разобрав свои адские машины, отправляться за город, прихватив друзей и вещи для более‑менее комфортного коротания ночи.

Чтоб не идти — нужно ехать, причём и туда и обратно, и ведь стыдно, имея месячный проездной, пользоваться услугами других перевозчиков. Наспех изучив расписания обоих конечных пунктов, стоишь, ожидая двух событий — прихода друзей и автобуса, но зачем‑то случается третье — встречается кто‑то знакомый. Которого проще обмануть, сказав, что едешь напиваться, а в этой большой коробке мангал и все причиндалы, чем открыть правду и остаться как минимум не понятым.

— А ты что один едешь?
— Нет, с друзьями.
— Так где ж они?
— Сейчас появятся.
— А какой сегодня день?
— Четверг.
— Ты что, завтра не идёшь на работу?
— Почему? Иду.
— А как ты пойдёшь, если вы…?
— Да что там — первый раз, что ли? Молодому это — тьфу.
— А. Ну да, я сам бывало… У тебя закурить есть? Когда автобус?
— Я ж не курю. Автобус уж должен быть, вот, кстати, и друзья подтягиваются.

Вот, чтоб быстрее доехать.

«Троллейбус ехал по улице.
Женщина шла впереди.
И все мужчины в троллейбусе
Глаз не сводили с неё

Троллейбус проехал мимо
Женщину он обогнал
Но все мужчины в троллейбусе
Глаз не сводили с неё

И только водитель троллейбуса
Головой не вертел
Ведь должен хотя бы кто-то
Всё время смотреть вперёд»

Приехали, пойдём.

«Эй, посмотри по сторонам — всё здесь не наше и не нам». Юпитер горит ярче всего, что теперь видно на небе. Да и что там увидишь — Луна в стадии смерти, Марс с Сатурном смылись ещё засветло, а смотреть на звёзды — что смотреть на уличные фонари. Нет, ну где‑то в созвездии Пегаса или уже в созвездии Кита теоретически можно увидеть комету какого‑то «…манна и …ессена» («Чингачгук Большой Змей в детстве тоже был еврей»), но это сперва нужно созвездия разыскать, а потом найти её, как на карте района частный дом. Зато всё один в один — «Лето, я изжарен как котлета, иду купаться в водоём. Недавно я услышал где‑то, что скоро прилетит комета, и вот тогда мы все умрём». Ах да, поутру ж Венера, собственно, ради неё и ночного купания всё это умакружение.

— А мы и пойдём туда, где в субботу были, там вон какие горы песка.
— Собрать телескоп можно и здесь, в свете прожектора.

Когда я был маленьким, запад был там, а теперь даже не знаю.
— Это Юпитер? А это его спутники?
— Ага.
— А который из них Ганимед?
— Спроси чего полегче или дай карту.
— Он так быстро уходит. Класс. Полосы атмосферы.
— Жаль, красного пятна в этот окуляр не разглядеть.
— Уже почти смылся. Куда крутить?
— Дай я сам. Вот смотри, и пойдём дров поищем, а то скоро совсем стемнеет.

«А над бел-озером тучи так и вьются, то ли это рыбы курят, то ли просто так».

Вода как парное молоко — говорю о том, чего не пробовал. Нет, ну просто не пью я молока, и никаких тут вегански-стратеджерских заскоков, мол, оставьте коров в покое — за молоком обращайтесь к жёнам — это же глупо, а за мясом говяжьим к кому обращаться?

— Послушай, комары так боятся этой дряни за полторы тысячи? Вроде ж смыться она должна была при купании? Или они уже спать легли?
— Не знаю, как она, а пот с запахом ушёл, считай, что мы стали для них невидимками.
— О, что‑то завыло у тебя в брюках — глянь, кто там нас ищет.
— Известно кто. Говорит, что не видит нашего костра, просит посвистеть.
— Да ты чего в телефон свистишь-то?

И то ведь не пивом единым, за наши июньские тезисы.

Проблема достойного появления на свет — это не то чтоб без проблем вывалиться, а выйти как все, но не задом наперёд, и для этого нужно крутиться уже в животе.

Как не родиться в классово и национально чуждой среде, нам неизвестно, но… Едва сорвавшись, нужно оглядеться и оценить обстановку: где бежишь, куда и откуда. Если пункты «где» и «куда» соответствуют программе, заложенной природой, то на пункт «откуда» следует обратить особое внимание.

Если орган, извергший тебя, сохранил следы хозяйственного мыла и мазута, а из выходного канала изрядно отдаёт одеколоном «Хвойный лес», то шансы на светлое будущее принимают очертания следующего неравенства:

S меньше или равно произведению X на K, которое в свою очередь меньше или равно нулю.

Где:
S — шансы,
X — непосредственно ты,
K — коэффициент обстоятельств (в твоём случае ничего хорошего не сулящий).

В этом труде мы умышленно не рассматриваем ситуацию, когда ты вылетаешь из напомаженного и лощёного источника, ибо в этом случае потребность в сём труде отпадает автоматически, так как вся твоя жизнь была продумана ещё до того, как…

Ну что, осмотрелся?

А можно было и не осматриваться — второго шанса всё равно не будет, так что закрепись на указанной в путеводителе высоте.

Ну вот и ты получил имя собственное. Нет, не Абрам. А что, очень хотелось? Эх, Серёжа, обещаю: до совершеннолетия ты не пожалеешь о том, что ты не Абрам, а в дальнейшем… Думаю, будешь считать, что такие, как Абрам, и не дают жить Серёжам, Сашам, Андреям и Лёшам.

Твоё рождение — это событие, ради которого отец не пил последние шесть часов.

Из мира простыней и пелёнок с застиранным штампом «N-ский роддом» ты попадаешь в огромное пространство, раскинувшееся аж на одиннадцать квадратных метров. Отныне один из них принадлежит тебе («Приятно привыкнуть, что там, где я сплю, — это дом»).

Вот уже пятый час звучат тосты за твоё здоровье, однако…

— А ну вас. Куда здесь смотреть и чего крутить?
— Вот сюда и вот это.

Бесконечность плюс один — не больше, чем просто бесконечность.

Вселенная не имеет границ во времени и пространстве, была, есть и будет всегда, а мы боимся будущего, ненавидим настоящее и любим прошлое, и это не мной придумано. И как‑то так даже, что в голове не укладывается понятие бесконечности Вселенной. Вот бесконечность несхождения параллельных прямых, или бесконечность повторения цифры три при делении десятки на тройку, или даже бесконечность в виде движения по кругу — это пожалуйста.

«Дождались, дождались! Повезло, повезло! Всё вертится‑а‑а! Всё вертится‑о‑о!».

— Это и есть Венера?
— Наверное.
— Юпитер круче.
— Юпитер виднее.

«Нам не так уж долго осталось быть здесь вместе».

— Помоги разобрать треногу.
— «Бери свою флейту, я уже упаковал»…
— А пиво ещё осталось?
— Во сколько там наш автобус?

«А потом приходит утро — всё прокурено и серо, подтверждая старый тезис, что сегодня тот же день, что был вчера».

Я весь вечер смотрел на луну в телескоп,
Стараясь не думать о наполнении желудка.
И вот утро. Остановка. Людской потоп
Принимает на борт замызганная маршрутка.

Не выспался. Глаза закрываются сами собой.
Полутрезвая тётка на меня таращится.
Ну что смотришь? Ну смотри — бог с тобой.
Что ж эта колымага так долго тащится?

— Это за двоих? Кто-нибудь есть на ЦэКэКа?!
Вот же чёртова дверь — ручка ниже!
Иду к проходной, шатаясь слегка.
Щелчок турникета — всё, ко сну ближе.

Грохочет селектор — куда‑то зовут.
Внутренний голос глумится: «Слабо встать?»
Идите сами. Мне неплохо и тут.
Разве это порядок — на работе работать?

Столько оптимизма
На приход весны
Как она капризна
Вечера красны

Сладка и прозрачна
Белых кровь берёз
Будет однозначно
И не раз мороз

Встретить женский праздник
Прилетит скворец
Воробей проказник
Захватил дворец

А когда над домом
Гуси полетят
Стану я весёлым
Грусти дам под зад

Хватит пережили
Те кому свезло
Честно заслужили
Радость и тепло

На столе лежат три слова:
Лес, корова и бежать.
Убежала в лес корова
В крапинку грибов пожрать.

Шляпки красных мухоморов
Маскировка выдавала.
Так она нашла их скоро
И наелась до отвала.

Ищет бабушка бедняжка,
Где худобина пропала.
На опушке потеряшка
Словно с присмешком мычала.

— Зорька, вот ты где, засранка!
По лесам буи пинаешь!
Я и так на валерьянке,
Что ж ты нервы мне мотаешь?

Опосля вечерней дойки,
Сыпанув зерна худобе,
К суток базовой настройке
Возвратясь, уснули обе.

Молока попив, бабуля
Насмотрелась снов-чудес.
Что к чему легко смекнула —
И корову гонит в лес.

Ушли в закат все звуки дня так тихо
Мгновенья абсолютной тишины
Петлёю дверь в сенях будила лихо
Как палец проскользив поверх струны

Куда же ты пойдёшь темно останься
Я постелю тебе в передней ляжешь
Дороги не найдёшь и глухомань вся
Как ночь полна зверьём Что скажешь?

Эх печки лавочки где я ночевал?
По второй заявочке берёзу корчевал
Хозяйка сердобольная с приятною улыбкой
Прощай житуха вольная ты вся была ошибкой

Мы ужинали ту́шеной картошкой из печи
Малиновой настойкою беседу разогрев
И обнимались ду́шами так просто без причин
Того кто так был нужен друг в друге разглядев

В передней не дождался в ту ночь меня топчан
А о полудни встали уж мы мужем и женой
Она хотела девочку но первым был пацан
Всего же удивительней она ещё со мной

Эх печки лавочки где я ночевал?
По второй заявочке берёзу корчевал
Хозяйка сердобольная с приятною улыбкой
Прощай житуха вольная ты вся была ошибкой

Седовласость алиби мне будет
Взявши пива дёрну мимо кассы
Попадусь ну что тут скажут люди?
Старости должно быть выкрутасы

Только б прибежавшая охрана
Попыталась мне крутить мозги
То по плану Б включив барана
Я одел бы шапку из фольги

Не храни я в фонде пенсионном
Деньги если кучкою сложить
Я б пошёл на пенсию сегодня
Там по стажу хватит на дожить

Буденного дня будильник
Не справился в воскресенье
Ведь фантазия моя - сангвиник
Ко сну пришла на спасение

И музыки ритму бодрому
Помогла стать фоном сюжета
Во сне задрав в небо бороду
Я глядел как взлетает ракета

Телефон выл походной трубой
И сердце лихо билось в груди
И Ленин такой молодой!!!
И вечный октябрь впереди!!!

Потому я не встал за утро
И позавтракал о полудни
Воскресенье даётся трудно
А завтра начинаются будни...

Субботнее славное сегодня
На конец февраля пришлось
У безделья график плотный
И времени не нашлось

Может уже завтра в марте
Встречу с петухами рассвет
Флажки расставлю на карте
Там где знаю что счастья нет

Чтобы не возвращаться
И времени зря не тратить
Таким бы как есть остаться
На большее меня не хватит

Износившись как одежда
Вдруг закроется завод
Есть последняя надежда
Что прокормит огород

Я продам мешок картошки
В интернете посижу
Отложу на вискас кошке
Руки на груди сложу

В потолок как в небо глядя
Я задам себе вопрос
Ты на что поставил дядя
Фиг тебя сюда занёс

Настоящая деревня
Уж давно почила всуе
А потом проснусь наверно
На работе что же сплю я?

Если я тебя обижу
Рубани мне кочергой
Потому что я бесстыжий
Скорпионище такой

Или буду близко к грани
Ты скажи алё ку-ку
Чтобы ты меня не ранил
Я достала кочергу

Хорошее забудется само
Счастливые с улыбками на лицах
В фотоальбоме в ящике трюмо
На два замка и то не сохранится

Не думай о секундах и веках
Со всем плохим в себе борясь отважно
И что потом напишут на венках
Тебе и мне мой друг не будет важно

Здесь нет ни лицемерия ни лжи
Мы те какими кто-то знает нас
А где мы настоящие скажи?
Быть может только здесь и лишь сейчас...

И время словно ускоряет ход
Но это свойство памяти наверно
Которая в событиях живёт
А их чем дальше меньше это скверно

Нет времени на встречи и звонки
По праздникам дежурные открытки
Мы словно бы бежим в перегонки
И тщетны наши сблизиться попытки

Здесь нет ни лицемерия ни лжи
Мы те какими кто-то знает нас
А где мы настоящие скажи?
Быть может только здесь и лишь сейчас...

Мокрые ноги в ботинках
Приглашают кашель и сопли
Поселиться на дармовщинку
Трёхпалубник мой потоплен

Падает и тает снег гадко
И в слякоти тонут планы
На бумаге всегда гладко
А задница считает барханы

Жёлтый карлик зажал тепло
Стал лимона кружком в чае
А вчера опять двор замело
Ну что тут сказать крепчаем

Уж простите если чем обидел
Я ищу тех честных и беспечных
Кто на дне колодца звёзды видел
Или сострадал беде калечных

Слова нет противней чем карьера
Растоптав доверие и дружбу
Не нашлось у совести барьера
Чтобы не идти к чертям на службу

И когда уже руки не тянет
Кто издалека кричал привет
Исподлобья лишь надменно глянет
Улыбайся искренне в ответ

Есть и те что выросли по праву
К ним претензий нет и не про них
Может быть держа очков оправу
Ты сейчас читаешь этот стих

Мне нравится как пахнет ваш пот
Извините я к вам с работы
Нет правда вам очень идёт
Прямо как настоящее что-то

Не смущайтесь что вы не грязнуля
По рукам и ногтям понятно
Иному бы скрутилась дуля
Но от женщины слышать приятно

Поменять хочу тарифный план
Новой жизни открыть страницу
Старый только потрошит карман
И не радует при этом зеницу

Сделайте чтоб мой интернет
Из вороны превратился в чайку
И да где здесь у вас туалет?
Я решил подарить вам майку

Пахнет слякотью и грязью
Помирающий февраль
Губы треснувшие мажу
Заживай моя печаль

В зимней куртке уже жарко
Но и холодно в ветровке
Солнце светит очень ярко
Как на юге по путёвке

Загагочут скоро гуси
Возвратясь на ПэЭмЖе
Прорастут побеги грусти
И распустятся в душе

Побелеет сад у дома
И полезут люди в грядки
День подросший будет снова
Наводить свои порядки

Мы с вами друзья заочно
Местами даже на ты
Наши игры в буриме заполночно
Может быть это часть мечты

О которой я просил у Бога
И отчасти она сбылась
Даже если всё продлится не долго
Но звезда-то уже зажглась

И когда я теперь среди ночи
Выйду дымом дышать чтобы
Мне представится ясно очень
Милый образ одной особы

Тишина на пути Млечном
И Ориона часов песочных
Так пронзительно и бесконечно
Молчат о тщете дел земных срочных

Буржуи примитивисты
Дорогую толкают мазню
Архангелы анархисты
Запели на злобу дню

Эта выставка зло сплошное
Лицемерие и враньё
Жаль до киллера заказное
Письмо не дошло моё

А страдать от вина плохого
Пей шмурдяк и имей шмудяк
Обмануть не пытайтесь снова
Не получится уже никак

Ваших харей ужратых пошло
Когда тельняшка не кроет пуп
Жаль хорошее всё уже в прошлом
И из зайца сварили суп

Лишь мальчишь Кибальчиш не продал
Он один для меня герой
Светлый подвиг его иммортал
Не шатаемся, держим строй!

Дорогой защитник вот тебе носки
Гель трусы и майка насладись обновой
Обещаю сутки не клевать мозги
Отдыхай а завтра - завтра всё по новой

Обстоятельства не оправдания
Но жребий брошен похоже
Нас не любят из сострадания
Но и мы ведь не любим тоже

Облаков кучерявых кружево
Уносит грустные мысли
Вдохновение моё оружие
В прямом и переносном смысле

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

Горизонт поглощает зевая
Всё оставшееся за спиной
Едва выхватить успеваешь
Что дорогой досталось ценой

И носишь в узле заплечном
Оставленное на память
Угадывая в каждом встречном
Желание ещё добавить

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

Когда мы с тобой расстались
Лил холодный Октябрьский дождь
А прохожие мне улыбались
Но я знал их улыбки ложь

Настоящее держит крепко
Обстоятельств сдавив тиски
А на сердце держит прищепка
Ярлык с именем моей точки

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

А может так и надо
И во спасенье ложь
Для правды нету склада
Лишь верой и живёшь

Приходишь попрощаться
Не хочешь уходить
Обоим не пятнадцать
Чтоб что-то не простить

Целуешь нежно в щёку
С крючка снимаешь плащ
Я здесь неподалёку
Пожалуйста не плачь

Я завтра если хочешь
Приду минут на двадцать
Чего ты там бормочешь?
Остаться, как остаться?

На розовой ночнушке
Едва заметны слёзы
Прижав лицо к подушке
Она хоронит грёзы

Любви бушует море
Качает койку-лодку
За бортом наше горе
Спасаясь драло глотку

Уездный город спальный район
Грязный тамбур подъезда
Жировку в ящик суёт почтальон
А там уже просто нет места

Собрал малолеток у входа толпу
Халявным вайфаем гипер
Не вейповый пар так насвай за губу
И другой полулегальный трипер

Прогрессируют вниз по шкале
Или ноют А чем заняться?
Этот город - рай на земле
Только тем у кого есть яйца

Алкашка встроенная в дом
Опционально доступный сервис
Зачем это трезвый поймёт с трудом
Как суть терминатор - Генезис

Тропа здоровья в парке культуры
Местом выгула собак стала
Здоровье дорог и инфраструктуры
Кого и когда это интересовало

Прогрессируют вниз по шкале
Или ноют А чем заняться?
Этот город - рай на земле
Только тем у кого есть яйца

Вонь от завода привёз автобус
С толпой выходящих рабочих
Толпа на входе генерирует злобу
И давку среди радостей прочих

И всё против нас и нашей любви
Нам тепло мы нашли друг друга
Сильнее ладонь я прошу сожми
А дальше уже пофиг вьюга

Прогрессируют вниз по шкале
Или ноют А чем заняться?
Этот город - рай на земле
Только тем у кого есть яйца

Снегавік пазірае з усмешкай
Нехта моркву яму і дзьве бульбы
Прыляпіў не на твары канешне
Няма розуму ды і адкуль бы

Сустракае з усмешкай прыгожай
У аптэцы правізар жанчына
Ну чаго ты прыпёрся Сярожа
Ты калі ўжо дап'ешся скаціна

Здеклівыя ўсмешкі
Безліч захапілі твараў
Абраўшы нават жыць у дзежцы
Ці знойдзеш аб чым ты марыў


Усміхаецца нават у краме
Прадавец на пытанне пра піва
Наябайлаўка у́жо не на грамы
Паўтара як за два вось дык дзіва

Гэтых здзеклівых усмешак навокал
Сустракаецца безліч штодзённа
Ды яшчэ яны вылязуць бокам
Паспрабуеце хрэн ці салёны


Здеклівыя ўсмешкі
Безліч захапілі твараў
Абраўшы нават жыць у дзежцы
Ці знойдзеш аб чым ты марыў

Над краінай ходзяць хмары
Сыплюць людзям снег у твары
Цяжка рухацца па снезе
П'яны дворнік дрыхне недзе

Мабыць нават завіруха
Скаргі свішча яму ў вуха
Ад таго хто пазірае
Як ён снег не прыбірае

На сам рэч ён гроб ад рання
Марнатраўства прыбіранне
Калі снег як пух з пярыны
Робіць з выніку ўспаміны

Урэшце зарабіць на пляшку
І яму цяпер не цяжка
Пазірае хітра ў вочы
Тым хто шкрэбці не ахвочы

Бо цяпер каля машыны
Жыхары прыбраць павінны
Тры машыны тры рублі
Пляшка і нахер усё б вы ішлі

Вот вам мой торчащий чуб
С предложением руки
Отказать мне не рискуй
И давай без чепухи

Нас судьба свела пойми
Как я без тебя страдал
Столько натворил фигни
Даже дуба чуть не дал

Вместе пили мы вискарь
Помню я достал пельмени
И сказал тебе - Пожарь
Так дошло и до постели

Как теперь мы заживём
Будем чай с вареньем пить
Лучше сдайся мне живьём
Не тебе лицом крутить

Что коль ты да мне не люб?
Ни насколько ни чуть-чуть
Мне твоих коснуться губ
Что отравы хлебануть

Вместе пили мы вискарь
Помню я достал пельмени
И сказал тебе - Пожарь
Так дошло и до постели

С той поры прошёл лишь год
Всё само собой срослось
От любви родился плод
Замуж выйти-то пришлось

Вот такие брат дела
А любовь при нашем строе...
И за старого козла
Кто уж как себя пристроит

Вместе пили мы вискарь
Помню я достал пельмени
И сказал тебе - Пожарь
Так дошло и до постели

А в нашем цехе лесопильном
Торцовкой правят под формат
Пакеты с досками стабильно
Их подгоняет автомат

И тянут цепи транспортёра
Сосновых досок кубометры
Глядишь и думаешь так скоро
Где лес стоял задуют ветры

А после женщины вручную
Перебирают по сортам
Отдельно полуобрезную
Приятно пахнет хвоей там

Тяжёлый труд жара ли холод
А норму выполнить успей
Болеешь часто знай уволят
Так ты гляди болеть не смей

Порой они несут из дома
Отремонтировать что-либо
И греет тёплая истома
От их улыбок и спасибо

(Спасибо, она знает кому!)

Нарядили в кимоно с катаной
Только суши не заменят мне
Никогда пельменей со сметаной
Мне и дома хорошо вполне

В жопу путешествия по странам
Летом я хочу слетать в Казань
А потом к смоленским партизанам
Край стакана вот где наша грань

Приглашали скобари со Пскова
Да и Мурманск палтусом прельщал
Я теперь и помню то хреново
Что я им по пьяни обещал

Широка страна моя родная
Много в ней лесов полей и рек
И моя здесь где-то хата с краю
И я в ней живу как человек

Посмотрите же на этих людей
Их жизнь напоминает круговерть
Они не верят в то чему учат детей
И чёрной краской рисуют смерть

Их нормы - это правила строгие
Но вот что в них хуже всего
Быть правдивыми могут немногие
И кто может ещё не хочет того

Их умные мысли и придумки
Всегда опутаны туманом густым
Но проку от них что от воздуходувки
Они надувают и делают пустым

Весело живут не помня родных мест
Но трудно их в этом винить
Ведь там где выросло "дерево-крест" -
В такой земле нечего хвалить

Поезд мчится сквозь мглу ночи
Чтобы встретили рассвет
Пассажиры кто с кем хочет
Так устроен этот свет

Называя ласково козликом
Бабка кормит на мясо козла
А коза за ним ходит хвостиком
Пограничье добра и зла

Хорошо когда планы общие
Ведь когда у каждого свой
То запишут перспективы тощие
Нас в обиженные судьбой

Но нельзя затаив обиду
О которой он даже не знает
Встречаться хоть и для виду
А уйти тогда что мешает?

Воняет куревом дышите в сторону
И не смотрите на меня подобно ворону
Автобус тронется и в даль потянется
А ты заткнись ведь я не буду в ноги кланяться

Вишу на поручне рука замлевшая
Передо мною эта дура офигевшая
Сама напросится в стихи по случаю
Здесь героиня станет там навозной кучею


Моя депрессия на фотосессии
Сломала ногу из-за внутренней агрессии
Хромой худобою за мной тягается
Ей здесь не нравится ей всё не нравится


Стена кирпичная труба фабричная
И на неё залезть работа не обычная
А вёдра с краскою и кисти с валиком
И мошки роем мельтешат перед зевальником

К обеду булочка и чай из блюдечка
Поевши знаете как в сон куляет людечки
Кредит просроченный - почти фаталити
Вот расплачусь работать больше не заставите


Моя депрессия на фотосессии
Сломала ногу из-за внутренней агрессии
Хромой худобою за мной тягается
Ей здесь не нравится ей всё не нравится


Сегодня вечером с души диспетчером
Встречаюсь надо притворяться обеспеченным
В кафе за столиком три розы белые
Гормоны злые что же вы со мною сделали

Бабло потрачено за всё заплачено
Ты не пришла и настроение зафачено
Стою с цветочками и пью глоточками
Гнев оформляю разухабистыми строчками


Моя депрессия на фотосессии
Сломала ногу из-за внутренней агрессии
Хромой худобою за мной тягается
Ей здесь не нравится ей всё не нравится


Настали сумерки в кино по телеку
Конец пришёл без опозданий понедельнику
Автобус утренний вези до пятницы
А там суббота а в субботу всё до задницы

И лишь поэзия кустом гортензии
Хранит ключи от моей микрополинезии
Уйти запрятаться и не отсвечивать
Чтобы покой усталым нервам обеспечивать


Моя депрессия на фотосессии
Сломала ногу из-за внутренней агрессии
Хромой худобою за мной тягается
Ей здесь не нравится ей всё не нравится

Тебя ведь прежде никогда
не запирали в сортире
Хромая порнозвезда
в кино мечтает о мире
Где нет голодных дураков
и равнодушных лентяев
Где у культуры нет оков
а у земли - хозяев
Ляг на заблёванный пол
начни собой греть кафель
Тобой они накроют стол
мясных наделают вафель
Привык кондитер-хирург
месить людское тесто
На рельсах Киев-Петербург
есть нездоровое место
Вдали от крика вороньих стай
брался живой копать могилу
Читал тишину звёздный глашатай
звал вобрать в себя силу
Ещё чуть-чуть и нервный срыв -
философская точность
Худой морали на разрыв
проверяется прочность
За всяким детским "не хочу"
стоит реальная сила
Я еле ноги влачу
меня любовь укусила

Шёл бы мимо
Жил бы мирно
Но так вот ввязался
И тут оказался
Сижу в кресле из человечьей кожи
Смазливый рекламодатель украдкой строит мне рожи
На гладкой поверхности стола
Лежат папки в которых дела без очереди сгнили
Скольких бездомных они пережили
Скольких дураков осчастливили нынешние времена
Когда мораль как шлюха на целую планету одна
Десять сисек у ней три жопы
А лицо… да чёрт с ним с лицом
Я в мире вырос жестоком
Красивым белым деревцом
Во сне идиота чутком мне оставлена роль
Которую как не приступай играешь исподволь
Ходишь на работу вращаешь ручку
Которая быть может вытащит на свет
Деда бабку внучку и Жучку
Однако пройдёт пару лет
И все забудут что стеклянное чудо -
Это мы когда внутрь себя смотрим
Чесотки мыслей не выдержав зуда
Проклял всех кем был корим
Зато теперь на степень выше
Могу ходить как редкая королева
Потому как подчинён сидящему на крыше
Да путаю часто право и лево
Но дело даже не в этом
Я по сути человек козявка
А кем быть раньше хотел
О да если бы в нынешнюю голову старые мысли
Эх точно бы улетел
Укравшего вставную челюсть угрызения загрызли
Встряхнись Зиновий ударь себя по лицу
Проснись ты час уже вне игры
Пора дать отпор наглеющему мерзавцу
Сожми кулаки напряги икры
Давай вскочи скорее требуй

Дни вереницей как клоны
Уткнувшись друг другу в спину
Выстроились в колонны
Вращают земли махину

Зима напросившись в гости
Нещадно громит запасы
Бросая собакам кости
С несчастной осьмушкой мяса

И жалость вцепилась в совесть
Коленом прижав характер
Не здорово но и на то есть
Заноз из души экстрактор

Слышишь зовут на помощь
Это ближний беда прижала
Ну что ты как будто овощь
Или долог фитиль запала

Белых сугробов из снега
Повсюду лежит перина
И кутает тёплая нега
Отдавшего пальто кретина

У парадной двери
Пугливые звери
Открыть
За грязный порог
Невытерших ног
Пустить

Входите а кто
Повесил пальто
На гвоздь
У разбей-окна
Слышна тишина
Мой гость

Музыки запах
У кошки на лапах
Ранена птица
Лесная синица
Любовь

Спокойствия тише
Белые мыши
Вокруг
И так это тихо
Охота на лихо
Как вдруг

Странное дело
Тело задел
Озноб
Белое чёрным ртом
Поймано методом
Проб

Польза ненужности -
Грязной наружности
Высь
Мной правит снотворное
Я кричу чёрное
Брысь

Но что это ранен
О как многогранен
Мир
Мёртвая плоть
Здравствуй Господь
Кумир

Смерти неспешность
Мышиная внешность
Ночь
Прозрачность свою ценя
Вода унесёт меня
Прочь

Вновь мыши спешат
Опрокинуть ушат
И быть
Меч в груди торчит
Я ложусь на щит
Уплыть

Обречённый на счастье вечное
Я свободен в пределах родины
Ты оглох выходи конечная
Это мне плохо слышно нет вроде бы

Загляни в мой карман
Сегодня всё без обмана
Я купил до рая билет
И всё же ты ищешь обман
Тебя смущает рана
Да я живой просто пульса нет

Остановить бы тебя дать в зубы
Зачем спасаешь жизнь которую…
Как спросить куда тебя несёт
Интересно дымят ли в раю трубы
Молчишь ах да ожидаешь скорую
Вот забавно а вдруг и вправду спасёт

И час не прошёл и что же
Врач уже тут как тут
Живой пока судя по роже
Сидите за ним придут

Дорогой в больницу врач стонал
Сердце тихо стучало
Жалея всердцах больного
Лежал я тихо едва ли спал
От стонов врача легчало
И страшно хотелось спиртного

Странно в увиденном мною сне
Человек что есть сил
Кричал - господа на продажу небо ставится
Потом обернулся ко мне
И нагло спросил
Ну что денег нет или небо не нравится

Закрытых глаз открыть не смог
Но проснулся будучи сном встревожен
Больница нет наверное это морг
Соображать трудно мозг заморожен

Без чувств но чувствую что-то не так
Лежу прогнувшись на спине
И так неудобно а в ней ещё нож торчит
Не долго думая что да как
Врач распорол брюхо мне
Роется и молчит

Удивлённый увиденным внутри
Врач делая это в первый раз
Большими стежками меня зашнуровал
Закончив работу на счёт три
Сделал вид что он меня спас
И отправил выздоравливать в подвал

Когда прошёл месяц и один день
То на исходе этого дня
Кто-то одевшись в тень
Отвёз на вокзал и бросил меня

Живу теперь в зале ожидания
Жду а вдруг и мой поезд придёт
Вон в углу моё кресло-каталка
Всё же люди - неплохие создания
Бывает он к тебе подойдёт
И вам обоим друг друга жалко

Среди людей всегда велик спрос
На тех кто ещё жив
Хотя и умер до срока
Задававший обречённому вопрос
Был особенно учтив
Поскольку видел в нём пророка

Многие спрашивали многое
Чаще всего - нет ли закурить
И когда он хотел отвечать
Включалось правило строгое
Чтобы начать говорить
Нужно бросить молчать

Скажи нам обречённый пророк
Скажи нам только одно
Что будет когда настанет срок
Будущее какое оно

Солнце чуть ярче явит вам свой свет
Земля наконец родит победителей
Обретёт влияние половое влечение
А дети будут раскрашивать в серый цвет
Высохшие мозги родителей
Инстинктивно придавая этому значение

Долго рассказывал он собравшимся
О будущем ожидающем их
Голосом от волнения менявшимся
Слова перерабатывались в стих

А когда рассказ его подошёл к тому
Что вот-вот откроется тайна жизни
В тот же миг знакомый нам провизор
Тихо подошёл сзади к нему
Когда на месте пророка появились слизни
То все решили что смотрели телевизор

И всё бы ещё куда ни шло
Хотя это грустно и жестоко
Но никто не понял что произошло
Подумаешь убили неживого пророка